чтобы понять, чего вы от него хотите. Я использую всего-навсего счеты, и он прекрасно меня понимает. Мне так удобнее, ведь я с самого детства на них работаю.

А вот Ричард, допустим, предпочел бы задействовать собственный персональный компьютер. Поставь вы его туда, где сейчас лежат счеты, компьютер машины времени возьмет на себя управление и предложит множество удобнейших приложений для путешествий во времени с ниспадающими меню и всевозможными дополнениями на ваш выбор. Задайте тысяча шестьдесят шестой год — и прямо под окнами получите битву при Гастингсе… если, конечно, вам это интересно.

Тон профессора свидетельствовал о том, что в сферу его собственных интересов это не входит.

— В чем-то машина даже занятна, — добавил он. — Безусловно полезнее телевизора и гораздо проще, чем видеомагнитофон. Пропустив какую-нибудь передачу, я всего-навсего возвращаюсь назад во времени и смотрю. Не нужно перематывать пленку, возиться с кнопками — для меня это морока.

— В вашем распоряжении машина времени, а вы ею пользуетесь, чтобы… смотреть телевизор? — ужаснулся Дирк.

— Честно говоря, приловчись я к видеомагнитофону, я бы ею и вовсе не пользовался. Видите ли, путешествия во времени — дело чрезвычайно деликатное. Масса ловушек и опасностей: изменив что-то в прошлом, можно нарушить весь ход истории. Вдобавок это плохо действует на телефон. Мне жаль, что вчера вам не удалось позвонить от меня вашей подруге, — несколько смущенно обратился он к Ричарду. — С Британской телефонной сетью, по-моему, вообще происходит что-то непостижимое — моей машине она почему-то не нравится. С водопроводом, электричеством и даже с газом никаких вопросов: интерфейсы подключения работают на каком-то квантовом уровне, которого я до конца не понимаю. С телефоном же сплошные проблемы. Как только я включаю машину времени — что, разумеется, бывает нечасто как раз по этой самой причине, — телефон тотчас ломается, и мне ничего не остается, как вызывать мастера и чинить. А мастер начинает задавать глупые вопросы, ответов на которые он все равно не поймет. Но в любом случае в работе с машиной времени действует очень строгое правило: никогда ничего не менять в прошлом, — вздохнул профессор, — каким бы сильным ни был соблазн.

— Что за соблазн? — резко спросил Дирк.

— Да так, мелочь, — туманно изрек профессор. — Ничего серьезного, потому что я неукоснительно соблюдаю правило. Хотя, должен признаться, меня это немного огорчает.

— Но ведь вы нарушили ваше правило! — воскликнул Дирк. — Вчера вечером! Вы что-то изменили в прошлом…

— В общем, да. — В голосе профессора прозвучала некоторая неловкость. — Но тут другое. Совершенно другое. Видели бы вы лицо бедной девочки! Такой несчастный взгляд… Она верила, что мир — замечательный, а старые хрычи за столом принялись над ней глумиться, и все потому, что в их глазах мир давно потерял свои краски. Вспомните хотя бы этого безрогого козла Коули, — вдруг добавил он, обратившись к Ричарду. — Как научить его добрее относится к людям? Разве что стукнуть по башке кирпичом. Нет, мой поступок абсолютно оправдан. И это единственный раз, когда я нарушил правило…

До Ричарда вдруг начало кое-что доходить.

— Профессор, — вежливо сказал он, — разрешите дать вам небольшой совет.

— Да, мой друг, я вас внимательно слушаю.

— Если наш общий знакомый предложит вам прогуляться по берегу реки, ни в коем случае не соглашайтесь.

— О чем это вы?

— Ричард хочет сказать, — с серьезным видом пояснил Дирк, — что, по его мнению, названные вами причины несколько несоразмерны совершенному поступку.

— О! Что ж, оригинальный способ выразить это он выбрал…

— Ричард вообще очень оригинальный человек… Видите ли, мы не всегда до конца понимаем причины своих поступков. Как в случае гипнотического внушения… или одержимости.

Внезапно профессор стал бледным как полотно.

— Одержимость… — повторил он.

— Профессор — извините, Кронотис, — мне кажется, вы не просто так хотели меня увидеть. В чем причина?

— Внимание! Станция Кембридж! — раздался энергичный голос из радиорубки.

Шумная толпа гуляк, крича и переругиваясь, высыпала на перрон.

— А Родни где? — спросил один, с трудом выбираясь из вагона-ресторана.

Он и его приятель, тоже едва державшийся на ногах, окинули взглядом платформу. Мимо в сторону выхода проплыла тучная фигура Майкла Вентона-Уикса.

Расталкивая народ, они шли вдоль поезда и заглядывали в окна, пока не увидели своего дружка: тот как загипнотизированный сидел в опустевшем вагоне. Они принялись стучать по грязному стеклу, свистеть и махать руками. Некоторое время он не реагировал, затем внезапно пришел в себя и озадаченно огляделся, будто не понимая, где находится.

— Совсем развезло! — весело заржали приятели, бросились обратно в поезд и вытолкали Родни из вагона.

На перроне он обалдело помотал головой. За оградой в толпе мелькнул знакомый массивный силуэт: Майкл Вентон-Уикс с огромной тяжелой сумкой в руках усаживался в такси.

— Чудеса, — пробормотал он. — Вон тот человек всю дорогу рассказывал мне о каком-то кораблекрушении.

— Ха-ха! — рассмеялся один из его спутников. — Деньги вымогал?

— Что? — озадаченно переспросил Родни. — Нет-нет. Не думаю… А может, и не о кораблекрушении. Кажется, это была авария… Или взрыв?.. По-моему, он говорил, что это он виноват. Или скорее он пытался устранить аварию, а в результате произошел взрыв и все погибли. Образовалось ужасно много грязи, а потом приползли слизкие твари… В общем, все так странно…

— Кто бы сомневался! Хотите отыскать сумасшедшего — поручите это Родни!

— Да, наверное, он был не в себе. Пустился вдруг рассказывать про какую-то птицу. Говорил, что кусок про птицу — чепуха и его лучше бы выкинуть, но ничего, он справится. И все будет путем. Почему-то мне стало не по себе, когда я это услышал.

— Надо было идти с нами в вагон-ресторан. Мы там так здорово…

— А еще мне стало не по себе, когда он со мной попрощался. Ох как не по себе…

Глава 28

— Помните, — сказал профессор, — когда вы пришли, я сказал, что последнее время было скучным, но… по интересным причинам?

— Я отчетливо это помню, — отозвался Дирк, — прошло всего-то десять минут. Вы, если мне не изменяет память, стояли на этом самом месте в этой самой одежде…

— Замолчи, Дирк, — шикнул на него Ричард, — дай человеку сказать.

С виноватым видом Дирк слегка склонил голову.

— Вот именно, — сказал профессор. — Вообще, по правде говоря, уже в течение многих недель и даже месяцев я совсем не пользовался машиной времени: у меня было странное чувство, что меня будто специально к ней толкают. Все началось незаметно,